Много шаблонов для WordPress на wordpreso.ru; полезные заметки о веб-разработке на Druweb. Читайте документацию на сайте, Русский Drupal.
Вы просматриваете: Главная > Фантастика > Белый Ад

Белый Ад

Белое. Просто белое. Всё вокруг. Ты не знаешь, за что уцепиться, ты не видишь конца этой странной пустыне без неба. Ты знаешь, что белое под твоими ногами — земля, лишь потому, что стоишь на ней. Ты делаешь шаг, и два шага, и два миллиона шагов — но вокруг лишь то же ничто. Где ты?..

Незавершенный эксперимент

Вокруг простиралась бесконечная белая пустота. Куда ни брось взгляд — всюду одно и то же. Под ногами — гладкий, идеально ровный пол цвета лебяжьего пуха, над головой — уходящая ввысь белизна. Она не слепила глаза, но разглядеть что-либо в этом молочном киселе оказалось невозможно. Я щурилась, жмурила и снова распахивала глаза, но все попытки хотя бы определить, есть ли надо мной потолок, и если есть — то на какой высоте, оказались безуспешными.
Я села по-турецки, скрестив ноги, и провела рукой по полу. Приятно теплый, мягкий, слегка проминается под ладонью. На ковер не похоже — больше всего напоминает затвердевший пластилин, который разогреваешь в пальцах. Сминается только верхний слой, а серединка остается твердой. Но, в отличие от пластилина, пол моментально восстанавливал свою прежнюю форму. На нем не оставалось ни царапин, ни складок, сколько я ни скребла его ногтями и не мяла кулаком. Только безупречная гладкость.
Нет времени читать? Скачайте книгу бесплатно и читайте, когда вам удобно! (формат fb2) Я поднесла руку к глазам. Под ногтями ничего не оказалось — никаких частичек странной субстанции. Я вдруг поняла, что больше не могу смотреть на пол. Собственно, смотреть там было совершенно не на что — все равно что пожирать глазами чистый бумажный лист. Надоедает сразу же. Никакой информации, никакой пищи для мозга.
Впрочем, окружающая обстановка этой самой пищей тоже не изобиловала. Внутри неприятно шевелилось раздражение и смутное чувство тревоги. Чтобы хоть как-то отвлечься, я задержала взгляд на ногтях. Вот этот подточен криво — надо же, не замечала раньше. На этом облупился лак. А мизинец и вовсе радует глаз траурной каемкой… Бардак, одним словом.
Я машинально пошарила рукой в поисках маникюрного набора, но пальцы наткнулись на все тот же пластилиновый пол. Тревожность накатила с новой силой. Так. Ладно…
Поднявшись, я двинулась вперед. Света здесь было достаточно, но, как ни странно, ни одной тени я не заметила. Ну, хорошо. Положим, тут нет ничего, что могло бы отбрасывать тень. Но ведь я-то есть. А моей тени почему-то нет.
Я специально покрутилась вокруг своей оси, попрыгала, поизгибалась в разнообразных позах — никакого намека на потемнение издевательски-молочного пола. На ум пришла сказка о человеке, который потерял свою тень. Радости это не прибавило — согласно сказке, теней не отбрасывают только мертвые.
Я шла и шла, а напряжение внутри росло. Вскоре к нему подключилась усталость, и я снова присела. Вокруг ничего не изменилось — насколько хватал глаз, тянулась все та же белая пустыня. Противным урчаньем напомнил о себе желудок. Ну что ж — покойники кушать не просят. Значит, я пока еще жива. Хотя, если так пойдет и дальше, рискую присоединиться к потерявшим тень по причине перехода в мир иной.
Потерев гудящие ноги, я снова пошла дальше. Впереди, за знойной дымкой, мне представлялись какие-то дома, ручьи, деревья. Там, по ту сторону белесой пелены, бурлила жизнь. Там пекли хлеб и швыряли на полки душистые булочки. Там журчало парное молоко о блестящие стенки бидонов. Там, вдалеке, за этой кисейной завесой, гремело, шипело и булькало, там пенилось и скворчало, брызгало, исходило паром, сочилось, дымилось и пахло…
Я поймала себя на том, что иду с закрытыми глазами — так проще оказалось представлять себе чудесное изобилие огромной кухни с раскаленными плитами, с накрытыми столами, с ломящимися от снеди шкафами…
Левая нога за что-то запнулась, и я полетела на пол. Это оказалось так неожиданно, что я едва успела выставить руки, приземлившись на четвереньки. В голове заметались вспугнутые мысли. Идеально гладкий, без морщинки и соринки, пол, и вдруг… что? Я решительно открыла глаза.
На полу лежал камень. Крупный, с хорошую тыкву размером, серый и шершавый, как и положено порядочному камню. Вот только здесь он был совершенно не к месту.
Откуда камень? Зачем он здесь? Кто его подложил, и подложил ли кто-то? И если да — то зачем?.. Вопросы крутились по кругу, но я уже поняла, что не пойду дальше. Присев на камень, обхватила руками голову. Есть хотелось неимоверно, пить — еще сильнее. Для проформы пошарила по карманам — ничего, кроме пары монеток и огрызка карандаша.
Монетки вернулись обратно, а карандаш я мстительно зажала в пальцах. Ну, держись, клятая белизна!
Спустя какое-то время, выдохшись, я оглядела результат трудов праведных. Весь пол вокруг в радиусе десятка метров был покрыт кривоватыми линиями. Вот здесь — гостиная, тут — спаленка, а там, чуть поодаль, за широкой сдвижной дверью — терраса с огромными, во всю стену окнами… Кухня выписана с особым усердием, с массой подробностей — тут и плита, и кофеварка, и холодильник с приоткрытой дверцей, с забитыми полками, уставленными кастрюлями и бутылками. Я осторожно прошла по комнатам, стараясь попадать точно в карандашные двери. В зале прилегла на схематичный диван — пол послушно сыграл роль жестковатых диванных подушек. Подумала и пририсовала рядом столик, а на столике — дымящуюся кружку шоковейна и огромный, толстый, с черно-белым румянцем пирог…
Дерьмовый из меня художник, конечно. Пирог больше смахивает на расплывшуюся кляксу, а кружка похожа на плоский блин, и все мои потуги придать ей объемность потерпели крах. Ладно. Бог с ней, с кружкой. Зато теперь вокруг меня что-то есть — хотя бы то, на что можно смотреть.
Но смотреть почему-то не хотелось. Я поблуждала взглядом по серым линиям и снова закрыла глаза. Перед внутренним взором моментально нарисовалась зеленая лужайка, бурые коровы на ней, упоенно пожирающие ярко-синие цветы. Жужжат пчелы, дрожит горячее марево над лугом. Неспешно плывет летний день… А вот и домик — с широкими окнами террасы, с рыжей черепичной кровлей и бревенчатыми стенами. Внутри прохладно и свежо. На кухонном столе остывает свежий вишневый пирог, важно разлегшись на полосатом полотенце. От него тянет вкусным жаром. Коричневые бока покрыты рубиновым соком, а стоит разломить — и в лицо ударяет аромат сладких вишен и пряного теста…
***
Юноша в белом халате закончил демонстрацию и повернулся к собравшимся.
— Эта программа позволяет выстроить и реализовать графически алгоритм привычного стиля поведения испытуемого, — он постучал указкой по кафедре, — последние версии также добавляют в алгоритм новые элементы, которые испытуемый воспринимает как неожиданные раздражители и на которые реагируют сообразно своему стилю поведения. Модус операнди — в его графическом эквиваленте. Упрощенном, разумеется.
На лицах присутствующих отражалась вся гамма эмоций — от непонимания до искреннего интереса и даже отвращения. На огромном, во всю стену, проекционном экране девушка с карандашом в руке что-то упоенно чертила, ползая по белоснежному фону.
— Применительно к данному случаю, — продолжал юноша, — я хотел бы пояснить следующее. Здесь вы видите решение актуальных проблем, субъективно ощущаемых как реальные, посредством воображения. Воображаемое решение. Хочу подчеркнуть, что программа не дает ответа на вопрос «почему так, а не иначе». Она просто строит алгоритм, где каждое принятое испытуемым решение находит отражение. Испытуемый сам, фактически, рисует бихевиоральную модель. И мы, уже исходя из этой модели, можем делать выводы.
— Разрешите поинтересоваться, — проговорил кто-то из задних рядов.
— Да, пожалуйста.
Пожилой, слегка сгорбленный мужчина в квадратных старомодных очках поднялся и, глядя на экран, сказал:
— Вы только что заявили, молодой человек, что программа не отвечает на вопрос «почему так».
— Верно, — кивнул ученый.
— Однако, даже не зная предпосылок, я уже могу сказать вам, почему в данном случае был выстроен такой алгоритм. Позвольте продемонстрировать…
— Прошу вас, — юноша отступил от кафедры, широким жестом приглашая собеседника на свое место. Пожилой с видимым трудом выбрался из заднего ряда и, прихрамывая, поднялся на сцену. Поправил очки. В аудитории висела напряженная тишина. Девушка на экране беззвучно рисовала.
— Привычка решать проблемы посредством ухода в воображаемый мир, — негромко начал мужчина, — характерна для некоторых форм психических отклонений. Однако при невозможности подобрать реальное средство для реальной проблемы у любого человека может быть включен защитный механизм. Отрицание, рационализация, защитное фантазирование — вам знакомы эти термины, молодой человек?
Юноша в халате замялся. Не дожидаясь ответа, пожилой в очках продолжил:
— Эта девушка привыкла решать свои проблемы посредством избегания их решения — видимо, это хочет сказать ваш алгоритм?
Молодой ученый растерянно кивнул.
— Ну так вот, юноша, — пожилой мужчина кашлянул, — я бы вам посоветовал не позориться и стереть эту горе-программу раз и навсегда.
Его голос, четкий, хорошо поставленный, как у профессионального лектора, легко достиг последних рядов.
— А еще лучше, — добавил пожилой, — прежде чем это сделать, побудьте немного на ее месте.
Он кивнул на стоящий в отделении стеклянный саркофаг. В нем, под гладкой герметичной крышкой лежала девушка. Ее выбритую голову опутывала сетка нейрокабелей. Грудь ритмично вздымалась в такт работе аппарата ИВЛ. Изо рта торчала уродливая трубка, змеясь, исчезала где-то в днище саркофага. Закрытые веки едва заметно подергивались. Под саркофагом, перемигиваясь цветными лампами, тихо гудело оборудование поддержания жизни. Пожилой мужчина снова поправил очки и в полной тишине неторопливо спустился со сцены.

Понравилось? Забирайте на стенку!

Присоединяйтесь к паблику Вконтакте, если вы еще не с нами!

ПлохоПойдетСреднеХорошоОтлично (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Метки: ,


Оставить отзыв

Чтобы оставлять комментарии, вам необходимо войти.

Copy Protected by Chetan's WP-Copyprotect.