Дочитала небольшой сборник произведений Достоевского – да-да, из тех, что в школе ты не понимаешь, а потом, лет так после тридцати, делаешь «ва-а-а-у!». Коротенько пробегусь.
Хотите отзыв на свою книгу? Напишите мне! Подробнее — тут
Больше всего меня поразил рассказ «Кроткая». Автор называет его «фантастическим» и поясняет: фантастичность здесь в том, что все воспоминания и рассуждения облагорожены, представлены последовательно и ясно, в то время как ни один человек у гроба жены не мог бы рассуждать настолько спокойно. Собственно, весь рассказ есть не что иное как один большой флешбэк. Герой, владеющий кассой ссуд, подробно вспоминает, как познакомился и жил с женой и что в итоге привело к ее самоубийству.
Вот это «что» меня больше всего и удручает. Из-за всякого люди могут поссориться, разойтись, даже убить друг друга – ревность, деньги, какие-то взаимные обиды; но когда это происходит из-за молчания, из-за недоговаривания, из-за того, что каждый варится в своих мыслях, – вот такое хуже всего, на мой взгляд. Ведь намерения при этом у обоих могут быть самые лучшие, как у героя «Кроткой». Да, он ставит вполне прагматичные цели: скопить денег, обустроиться поуютнее, наслаждаться жизнью. Его трудно за это винить, ведь мы, если честно, хотим того же. Да, возможно, он выбрал не лучший путь – он ростовщик, он наживается на людях. Но ему не чужды и добрые дела. Да и, в конце концов, он сам поднялся из грязи, сам основал свою кассу, честно ведет дела – что тут плохого?..
Однако его жена не согласна. Ей претит занятие мужа, и она этого не скрывает. Однако беда не в этом. А в том, что никто из них не стремится как-то обсудить возникший затык. Они ссорятся, но не более. И вот тут-то и есть самое страшное.
Пусть герой и винит в случившемся жену, по-моему, виноват все же он. Во-первых, он старше. Бедной девочке всего шестнадцать; она юна и наивна, она еще верит, что мир должен быть чист, и пытается так же наивно бунтовать против «несправедливости» (которую видит в кассе ссуд). Но муж-то опытнее и мудрее! Почему же он, как подросток, думает: «Я не буду ей ничего объяснять, я не буду с ней разговаривать, пусть она сама обо всем догадается! Пусть догадается, как я был несчастен, как многое перенес, как теперь меня нужно уважать!»
Да ни о чем она не догадается. Не теперь. Она девочка, максималистка, а он – гордец, которому претит что-то сказать, потому что якобы это «попытка оправдаться». Но говорить можно по-разному. Вовсе не обязательно любая история – это оправдание, способ выпросить уважение или «милостыню», как говорит герой. Он попросту сам, даже к своим годам, этого не понимает.
Во-вторых, у бедной девочки нет выхода. Она пыталась устроиться гувернанткой, чтобы иметь возможность сбежать от эксплуатирующих ее теток, но безуспешно. А теперь ее взял в дом мужчина, которому она обязана подчиняться, – вплоть до запрета выходить на улицу. Не особо-то велика разница. И как прекословить тому, от кого всецело зависишь? Как тут уважать себя и оставаться личностью со своими взглядами и интересами? Все, что может эта девочка, – бросать гневные слова да насмешливо улыбаться. А между тем она горда – не меньше, чем герой. Как она отбривает поручика, который попытался за ней ухлестнуть!
Может быть, вот это столкновение гордостей и приводит в итоге к трагедии. И гордость, и непонимание (а откуда взяться пониманию, если оба – молчат?), и какие-то ошибки, за которые можно себя молча укорять и доукоряться до того, что покажешься себе наихудшим человеком на свете…
Ладно, можно много еще рассуждать на тему «как плохо молчать и как важно все проговаривать», отзыв и так получился немаленький. И все равно ведь всегда будут люди, поступающие ровно наоборот. По разным причинам – из страха, из гордости, из неумения или незнания, как подступиться к подобной беседе. Печально. Тоскливо. И одиночество героя в финале настолько пронзительное, что хочется выть. Но кто ж виноват?..
«Одни только люди, а кругом них молчание – вот земля!»
Еще больше интересного, а также доступ к книгам «в процессе» и уникальным материалам вы сможете найти в моем сообществе:
Также у меня имеется ТГ-канал, где есть то, чего нет больше нигде:
«Белые ночи» мне, честно говоря, не понравились. Это такой классический любовный мини-роман: некий мечтатель, тоскуя летом в Петербурге, откуда все уехали на дачи, встречает девушку, Настеньку. Она влюблена в молодого человека, нанимавшего у них с бабушкой комнату, и надеется, что тот вернется к ней, как обещал. А пока ждет, гуляет с мечтателем. Он, естественно, влюбляется (ведь она дает ему надежду), да и она вроде бы увлекается им – но лишь в тот краткий период, когда надежда на встречу с прежнем объектом воздыхания ненадолго угасает. Стоит тому вновь показаться на горизонте, как Настенька бросается в его объятия, забывая о мечтателе. Такая вот ветреная особа.
Единственным, что меня тут зацепило, были рассуждения о мечтах (см. ниже, в цитатах). Довольно интересно наблюдать, как поначалу Мечтатель воспевает свою фантомную жизнь, а потом начинает ее принижать, сравнивая с реальностью.
Ну и наконец «Бедные люди». Пронзительная история двух несчастных: чиновника Макара Девушкина и сиротки Вари. Оба живут в съемных закутках, оба бедны до крайности – Макару не на что даже починить себе обувь. Но их отношения, отраженные в письмах, которые эти бедолаги шлют друг другу почти каждый день, трогательны до слез.
Конечно, история подана через призму денег. Вот взять Варю. Ей в жизни не повезло, она оказалась замешана в грязной истории, но и теперь, когда у нее ничего не осталось, на ней все равно хотят нажиться: продать последнее, что у Вари есть, – ее саму.
Макар, робкий и вечно боящийся кого-нибудь потревожить, стыдится собственной бедности. Он все время причитает: ой, вдруг его превосходительство заметит, что пуговицы у меня отрываются и обувь прохудилась… А кто его бедным-то сделал? Не этот ли самый «его превосходительство», которого Макар так стыдится? Здесь тоже огромное пространство для анализа.
«Что люди скажут?» – вот что больше всего пугает Макара. Не бедность сама по себе, не лишения, которые он вынужден терпеть, а чужие злые языки. И ведь они действительно злые – хотя, казалось бы, разве можно насмехаться над бедностью?
Но люди насмехаются. Кстати, показательно, что как раз «его превосходительство» оказывается тем, кто при виде Макаровой нищеты не смеется и не гневается, а сочувствует и помогает. В то время как все прочие – которые все время рядом и все видят – помогать не спешат, а, напротив, пользуются малейшим поводом, чтобы Макара поднять на смех. А он терпит. У него такая очень говорящая фамилия: он застенчив, как девушка, в нем нет ничего типично мужского. Он даже пьет как-то тихо и стыдливо, не разгульно.
Макар добр. Но его доброта вызывает не столько уважение, сколько грусть. Вот он шлет последние копейки Варе, чтобы она не горбилась над шитьем, а купила себе конфет. Он жалеет ее, а я, как читатель, жалею их обоих. Между тем Макар мог бы не униженно просить ссуды, а попытаться как-то более надежно поправить свое положение. Ведь он же мужчина. Я не увидела ни одной причины, по которой он вынужден оставаться бедным и прозябать, переписывая бумаги за гроши.
Здесь, кстати, автор вскользь проходится на счёт книг: есть вот, мол, книженции глупые, но популярные, на которых и заработать можно, а есть мудрые, но «старые, а теперь всё пошли книжки с картинками и с разными описаниями». Ничего не напоминает? И недаром Макар с Варей читают вовсе не модного писаку Ратазяева, а произведения Пушкина. Ум беден, да.
Увы, ничем хорошим текст не заканчивается. Он словно бы обрывается, и можно лишь гадать, что будет дальше. Но, скорее всего, ничего хорошего с обоими не случится: Макар так и останется прозябать, лишившись единственной отрады, а Варенька будет тосковать в деревне с нелюбимым мужем.
У меня от романа «Бедные люди» осталось ощущение, будто я шла по улице и вдруг увидела пару нищих. Такой эпизод из несчастной жизни бедняков – вроде ты и ни при чем, а вроде и тоску нагоняет. Потому что подобное мы стараемся не замечать, не помнить о существовании этих людей. Может быть, отчасти ощущаем свою вину перед ними. Но в чем? В том ли, что они обречены на прозябание? Объективно виновны лишь те, кто довел их до такого: разорил, обесчестил или что-то еще. Но вот те-то как раз не терзаются. А нам хочется даже как-то помочь. Но разве поможешь рублем человеку, который не мыслит себя никем иным, кроме как нищим?..
Цитаты из сборника произведений Достоевского
«Кроткая»:
Добрые и кроткие не долго сопротивляются и хоть вовсе не очень открываются, но от разговора увернуться никак не умеют: отвечают скупо, но отвечают, и чем дальше, тем больше, только сами не уставайте, если вам надо.
Когда эта молодежь, эта милая молодежь, захочет сказать что-нибудь такое умное и проникнутое, то вдруг слишком искренно и наивно покажет лицом, что «вот, дескать, я говорю тебе теперь умное и проникнутое», – и не то чтоб из тщеславия, как наш брат, а так и видишь, что она сама ужасно ценит все это, и верует, и уважает, и думает, что и вы все это точно так же, как она уважаете. О искренность! Вот тем-то и побеждают.
О, подлости человек особенно хорошо понимает!
Гордые особенно хороши, когда… ну, когда уж не сомневаешься в своем над ними могуществе, а?
А женщина любящая, о, женщина любящая – даже пороки, даже злодейства любимого существа обоготворит. Он сам не подыщет своим злодействам таких оправданий, какие она ему найдет.
Если иную идею произнести, выговорить словами, то выйдет ужасно глупо. Выйдет стыдно самому. А почему? Нипочему. Потому, что все мы дрянь и правды не выносим, или уж я не знаю.
Да здравствует электричество человеческой мысли!
Нет ничего обиднее и несноснее, как погибнуть от случая, который мог быть и не быть, от несчастного скопления обстоятельств, которые могли пройти мимо, как облака. Для интеллигентного существа унизительно.
Люди на земле одни – вот беда! «Есть ли в поле жив человек?» – кричит русский богатырь. Кричу и я, не богатырь, и никто не откликается.
Одни только люди, а кругом них молчание – вот земля!
«Белые ночи»:
— Есть, Настенька, если вы того не знаете, есть в Петербурге довольно странные уголки. В эти места как будто не заглядывает то же солнце, которое светит для всех петербургских людей, а заглядывает какое-то другое, новое, как будто нарочно заказанное для этих углов, и светит на все иным, особенным светом. В этих углах, милая Настенька, выживается как будто совсем другая жизнь, не похожая на ту, которая возле нас кипит, а такая, которая может быть в тридесятом неведомом царстве, а не у нас, в наше серьезное-пресерьезное время. Вот эта-то жизнь и есть смесь чего-то чисто фантастического, горячо-идеального и вместе с тем (увы, Настенька!) тускло-прозаичного и обыкновенного, чтоб не сказать: до невероятности пошлого.
— Фу! господи боже мой! какое предисловие! Что же это я такое услышу?
— Услышите вы, Настенька (мне кажется, я никогда не устану называть вас Настенькой), услышите вы, что в этих углах проживают странные люди — мечтатели.
Между тем слышишь, как кругом тебя гремит и кружится в жизненном вихре людская толпа, слышишь, видишь, как живут люди, — живут наяву, видишь, что жизнь для них не заказана, что их жизнь не разлетится, как сон, как видение, что их жизнь вечно обновляющаяся, вечно юная и ни один час ее непохож на другой, тогда как уныла и до пошлости однообразна пугливая фантазия, раба тени, идеи, раба первого облака, которое внезапно застелет солнце и сожмет тоскою настоящее петербургское сердце, которое так дорожит своим солнцем, — а уж в тоске какая фантазия! Чувствуешь, что она наконец устает, истощается в вечном напряжении, эта неистощимая фантазия, потому что ведь мужаешь, выживаешь из прежних своих идеалов: они разбиваются в пыль, в обломки; если ж нет другой жизни, так приходится строить ее из этих же обломков. А между тем чего-то другого просит и хочет душа! И напрасно мечтатель роется, как в золе, в своих старых мечтаниях, ища в этой золе хоть какой-нибудь искорки, чтоб раздуть ее, возобновленным огнем пригреть похолодевшее сердце и воскресить в нем снова все, что было прежде так мило, что трогало душу, что кипятило кровь, что вырывало слезы из глаз и так роскошно обманывало!
Так, когда мы несчастны, мы сильнее чувствуем несчастие других; чувство не разбивается, а сосредоточивается…
Послушайте, зачем мы все не так, как бы братья с братьями? Зачем самый лучший человек всегда как будто что-то таит от другого и молчит от него? Зачем прямо, сейчас, не сказать, что есть на сердце, коли знаешь, что не на ветер свое слово скажешь? А то всякий так смотрит, как будто он суровее, чем он есть на самом деле, как будто все боятся оскорбить свои чувства, коли очень скоро выкажут их…
«Бедные люди»:
Если бы все сочинять стали, так кто же бы стал переписывать?
Горька судьба моя! – я умею любить и могу любить, но только, а не творить добро, не платить вам за ваши благодеяния.
Случается же так, что живешь, а не знаешь, что под боком там у тебя книжка есть, где вся-то жизнь твоя, как по пальцам, разложена.
Всякий норовит только где-нибудь числиться, что вот, дескать, я там-то и там-то, а от дела-то бочком да стороночкой.
Бедные люди капризны, – это уж так от природы устроено. Я это и прежде чувствовал, а теперь еще больше почувствовал. Он, бедный-то человек, он взыскателен; он и на свет-то божий иначе смотрит, и на каждого прохожего косо глядит, да вокруг себя смущенным взором поводит, да прислушивается к каждому слову, – дескать, не про него ли там что говорят? Что вот, дескать, что же он такой неказистый? что бы он такое именно чувствовал? что вот, например, каков он будет с этого боку, каков будет с того боку? И ведомо каждому, Варенька, что бедный человек хуже ветошки и никакого ни от кого уважения получить не может, что уж там ни пиши! они-то, пачкуны-то эти, что уж там ни пиши! – все будет в бедном человеке так, как и было. А отчего же так и будет по-прежнему? А оттого, что уж у бедного человека, по-ихнему, все наизнанку должно быть; что уж у него ничего не должно быть заветного, там амбиции какой-нибудь ни-ни-ни!
Вы уж слишком сильно все принимаете к сердцу; от этого вы всегда будете несчастнейшим человеком.
Ведь для людей и в шинели ходишь, да и сапоги, пожалуй, для них же носишь.
Ну, а как потерял к себе самому уважение, как предался отрицанию добрых качеств своих и своего достоинства, так уж тут и все пропадай, тут уж и падение.
Отчего это так все случается, что вот хороший-то человек в запустенье находится, а к другому кому счастье само напрашивается?
А еще люди богатые не любят, чтобы бедняки на худой жребий вслух жаловались – дескать, они беспокоят, они-де назойливы! Да и всегда бедность назойлива, – спать, что ли, мешают их стоны голодные!
«Что, батюшка, честь, когда нечего есть; деньги, батюшка, деньги главное; вот за что бога благодарите!»
А вы читали эти книги? Поделитесь мнением, мне интересно! А если хотите получать уведомления об ответах, поставьте галочку «Поделиться с друзьями» =)
Дорогие читатели!
Если статья была полезна, вы можете поддержать ее, поделившись в соцсетях или кликнув по кнопочкам ниже:
Вы также можете поддержать меня, подписавшись на мою группу Вконтакте.
Или разместить отзыв на книгу:
